Главная » Статьи » Кино-Театр

Дело было в Пенькове

реж. Станислав Ростоцкий
В ролях: Вячеслав Тихонов, Светлана Дружинина, Майя Менглет и др.
СССР
1957
Оценка 8

Матвей Морозов слывет в родном Пенькове шелопутным, но туда же из Ленинграда с учёбы возвращается Тоня Гречикова, которая пытается изменить жизнь односельчан. И вроде и Матвей меняется, и ему явно симпатична эта энтузиастка, да только он успел жениться...
Ростоцкий наравне с Бондарчуком является одним из певцов и столпов советского кино. Только осуждать его за это и обзывать официозом почему-то не хочется. Слишком уж человечной гуманистичной представляется его версия соцреализма. И он уж точно не загоняет себя в рамки однозначности. Люди то у него живые. Он, скорее, откапывает коммунистическое в низах, соединяя его со стремлением к новому не только в социальном, но и в человеческом и половом (не нашел другого слова) смыслах.
И только на первый взгляд это мелодрама с классическим любовным треугольником. Социальное в ней обретает вполне любопытные очертания в виде отдельных персонажей.
Фундамент первый - тот самый официоз. Он аж двух сортов: бюрократический и комсомольский. В любом случае - партийный. Бюрократический и где-то даже сталинистский сокрыт в фигуре председателя Ивана Саввича. Например, любопытная в контексте фильма цитата: А что ты о старом режиме знаешь то? или после сатирического номера характерный "шпионский" взгляд вокруг с серьёзным выражением лица. И даже портрет председателя на избе показателен (этакий символ авторитарности). Антагонизм с Тоней при этом носит не столько личностный, сколько официальный характер, но тоже показательный: он для государства, она - для людей. Ему - коровник, ей - стадион. Он об экономике, она - о культуре.
При этом и сама Тоня - тоже всё-таки официоз. Она зажата рамками комсомольских представлений, новых, но не противоречащих советской идеологии слов и действий. Прогрессивная (модная даже - туфли-лодочки, платья по крутым выкройкам и т.д.), но почти всегда в правильном направлении. Однако же способная и на конформизм: "Ой, дедушка, сказала не то, что думала" или "Об этом мечтал Ленин, этому учит наша партия!" Она - заложник своего статуса и темы правильного воспитания (читай комсомольского перевоспитания): "Думала, отвлечем (!) от глупостей, да вот не смогла". Потому и не способна Тоня идти против общественного мнения... Это ещё и даже в первую очередь маловидимая несоединимость городского образа жизни (Вы на метро ездили? И я хочу - говорит Матвей. Или он же: Вы здесь с тоски помрёте) и деревенского уклада. Дело ли в Майе Менглет либо в своеобразной дани канонам соцреализма, но большую часть экранного времени зритель не видит честного персонажа. Он прорывается только в минуты одиночества героини в пропасти культурного разрыва между интеллигенцией (вдруг вспоминаются народники) и трудовым (и не очень) крестьянством.
Кстати, о нетрудовом крестьянстве. Надо вспомнить и о главном деревенском капиталисте фильма - Алевтине. И клуб содержит для игр и развлечений (впоследствии это стали называть притонами), и рига когда-то была её, и она даже плохо скрывает свою ненависть к Советской власти. Ну и, конечно, тот ещё шпион и доноситель. В этом смысле есть аналогии со знаменитым (и более поздним, кстати) Председателем (там доноситель - тоже отрыжка прежнего режима).
Лариса (самый трагичный персонаж) диковатым образом отсылающая к Бесприданнице Островского словно бы мечется между всеми этими персонажами. А, может, это образ родины в виде деревни Пеньково и выясняющий, с кем она будет.
Но, конечно, главный персонаж - это Матвей Морозов. Комсомолец? Нет. Крестьянин? Странно, но тоже нет. Трудно вообще вписать его в какие-то рамки. Думается, что именно его видел Ростоцкий как человека будущего. Потому что ему чужды эти рамки и несвойственна ложь. Рамок нет, поэтому он всячески сопротивляется любой несвободе и смеётся над властью и заскорузлыми порядками и любым конформизмом. Его мечта о будущем - не книжная, а идущая откуда изнутри, не следующая линии партии. Его антикапитализм - человеческий, следующий против жадности, зависти и эгоизма. Его любовь - не данность порядку (семейному), а чувство, ведущее к новой жизни. Собственно, он коммунист только потому, что воплощает творческую во всех смыслах энергию. По существу, он - единственный по-настоящему свободный персонаж, потому и не боящийся тюрьмы (ложный детективный ход, приведший режиссёра к мелодраме). Казалось бы, Тихонов не подходил под эту роль никаким образом - его аристократическая внешность никак не подходит колхозному парню, даже если он первый на деревне. Но Ростоцкий увидел на самом деле верно - ведь Тихонов происходил из рабочей семьи, а его врождённый аристократический талант пригодился природному таланту Морозова. Но даже при таких исходных надо было всё-таки сыграть и актер даёт такую бездну обаяния, что если и не вытягивает историю на себе, то несёт на себе половину её успеха.
А в чем успех? В том, что пропаганда Ростоцкого и кое-какие соцреалистические мотивы не мешают ему сооружать гуманистическую, а не картонную версию социализма и выдвигать в нем на первый план именно творчество. Потому его протагонист - преступник в глазах суда, но герой в глазах зрителя, его антагонисты - власть предержащие (прежде всего, председатель Иван Саввич). А взгляд в синее небо, несмотря на некоторое отступление героя назад, всё же оптимистичен. Просто Ростоцкий человечнее, чем партия, понимал будущее и возвращался к идее нового человека, коим и стал Матвей Морозов.
Категория: Кино-Театр | Добавил: smidmi79 (07.07.2018)
Просмотров: 10
Всего комментариев: 0
avatar